kizune: (новый год)
Странный и жутковатый сон приснился мне минувшей ночью. Эдакий сон-фильм, впрочем, я только самое начало смогла посмотреть.

Большую часть этого сновидения я видела как бы со стороны, но даже когда и появился персонаж, ассоциирующийся со мной, было ощущение, что я, скорее, играю некую роль с чужим текстом, нежели живу там. И это при том, что всё казалось вполне реальным - иначе откуда это ощущение жути?

Почитать про начало так и не закончившегося фильма ужасов )

А вот дальше было интересно. В ФБ я об этом уже сегодня написала (не описывая, впрочем, сон), так что просто скопирую сюда:

У меня сегодня ночью расхохоталась пражская ведьма.
Вообще говоря, она хохочет и глазами светится обычно, когда ей над ухом в ладони хлопнешь или пятку пощекочешь. А тут встала я в ночи в туалет, возвращаюсь, ещё дверь открыть не успела - хохочет. Я осторожненько так в комнату вошла, резко свет включаю - дескать руки вверх, кто тут у меня завёлся. И - никого, конечно. Даже котиков нет, потому что форточка закрыта. Ведьма посмотрела на меня и снова давай ржать. Ночь. 13-е число.

Нечего и говорить, что сон мне после этого досматривать не захотелось. Так я его и не досмотрела - продрыхла до утра уже без видений. И хорошо.
kizune: (too late)
Уснула днём, и снилось мне, что Игорь жив. Просто какое-то невероятное недоразумение вышло и всеобщее недопонимание. А выяснилось всё только сейчас. Но он жив, у него своя жизнь - и мне места в ней нет. И мне это всё как-то нужно объяснить друзьям и родным.
И я даже вижу его в этом сне, мы сидим в одной машине, на одном сидении, но - через человека. И он даже не смотрит в мою сторону.
А я всё равно чувствую какое-то странное, невменяемое какое-то счастье.
И очень горько было просыпаться.
kizune: (Default)
Почти не спала ночью, задремала днём и увидела во сне, как мы с человеком, которого я люблю едем вместе в поезде. Отчего-то зайцами. Отчего-то в купейном вагоне - чистом и светлом. Мы весёлые, счастливые и молодые, мы постоянно смеёмся и тормошим друг друга, мы разговариваем с какими-то людьми по мобильникам только для того, чтобы сказать им, как нам хорошо, хорошо, хорошо... И я проснулась от собственных слов во сне. Я там сказала, что прежде, чем заняться любовью, мне нужно смыть круг, нарисованный у меня на лбу.
Проснулась - и подумала, что это уже было лишнее. И без того ведь понятно, что это сон о смерти.
Ну, не в жизни же - вы что, смеётесь?
kizune: (too late)
С самого приезда всё снится мне Серёжка. Живой. Бродим с ним по городу, болтаем о чём-то, а смерть его - так, нелепость, ошибка, не было. И всё хорошо, всё много лучше, чем было, поскольку он трезв и, кажется, не пьёт больше вовсе. И осень такая же, как наяву - то дождь, то серое небо, бурые листья, запах тревоги... И невыносимая любовь, невыносимая нежность - там, во сне. И легко, легко.
Я просыпаюсь больная, с туманной головой и всё хочу дожить этот сон, дожить наяву. Или найти кого-то, кому можно сказать: "Ладно, пусть я плохая, я злая, но неужели я заслужила такую вторую половину жизни?!"
Только ведь нет никого.
kizune: (опиум)
Ночь была холодной и влажной, так что сон, ясное дело, с температурой воздуха не связан никак.

А снилось мне, что я губка. И сейчас у меня как раз та стадия, когда полагается впитать в себя влагу жизни - набухнуть, напиться до предела, до отказа, до мелких, срывающихся капель... а вокруг - великая сушь.
И я ругаю саму себя за то, что это просто я плохая губка, воды вокруг - моря разливанные, это только я не умею увидеть, не умею впитать. И мечусь, ищу, но не вижу - сухо, сухо так, что свербит каждая клеточка тела и души.
"Ладно, - говорю я самой себе, - тогда нужно сесть и заплакать, слёзы - это тоже влага". И уже знаю, что ничего не получится.
Потому что мне себя не жалко.
kizune: (Default)
Уснула днём и увидела во сне, что пою "Чёрного ворона", причём в каком-то псевдо-древнем варианте с архаичными словоформами (только текст не просите - не помню). Причём довольно бодро его пою, едва ли не в маршевом темпе, ссылаясь на то, что в оригинале так и было.

А за окнами - наимерзейшая слякотная весна, напоминающая не чётного ворона, а мокрую серую ворону.
kizune: (Default)
Уснула днём и увидела во сне, что пою "Чёрного ворона", причём в каком-то псевдо-древнем варианте с архаичными словоформами (только текст не просите - не помню). Причём довольно бодро его пою, едва ли не в маршевом темпе, ссылаясь на то, что в оригинале так и было.

А за окнами - наимерзейшая слякотная весна, напоминающая не чётного ворона, а мокрую серую ворону.
kizune: (опиум)
Снилось, что у меня в ладонях - между линией головы и линией жизни - двери в иное измерение, и через них постоянно шляются какие-то человечки.
Иные деликатно стучатся, что воспринимается, как лёгкая щекотка изнутри, а некоторые нахалы прут буром. Один такой с разбега ухнул в чашку кофе, и я судорожно вылавливала его оттуда, паникуя, что сварится. Обошлось. Мелкий паршивец выжал свой клетчатый пиджачок, отряхнул белобрысые патлы, буркнул нечто неразборчиво-благодарное и утопал по своим делам.
kizune: (опиум)
Снилось, что у меня в ладонях - между линией головы и линией жизни - двери в иное измерение, и через них постоянно шляются какие-то человечки.
Иные деликатно стучатся, что воспринимается, как лёгкая щекотка изнутри, а некоторые нахалы прут буром. Один такой с разбега ухнул в чашку кофе, и я судорожно вылавливала его оттуда, паникуя, что сварится. Обошлось. Мелкий паршивец выжал свой клетчатый пиджачок, отряхнул белобрысые патлы, буркнул нечто неразборчиво-благодарное и утопал по своим делам.
kizune: (Default)
Снился человек, которого я никак не могу забыть. Постаревший, так что в лице его странно проступило сходство с моим давним навязчивым и нелепым приятелем, он стоял на какой-то московской привокзальной улице, солнце светило ярко и пыльно, тонкие струйки людского потока обтекали его, а он стоял с свежераспечатанной пачкой "Мальборо" в руках, растерянно, не видя, куда бросить целлофан и фольгу. Но не отсутствие в обозримой близи урны было причиной его растерянности: казалось, он мучительно пытается понять, зачем он тут - не на улице, не в Москве, а вообще в этом мире, словно нёс нечто, но в какой-то момент просто разжал свыкшиеся с весом руки, неизвестно, когда, неизвестно, где, и возвращаться по своим следам и искать уже поздно.
У меня были для него слова - нечто большее, чем "я всё ещё помню тебя", - но меня-то не было в этом сне - ни в толпе, ни в небе, ни в тусклых окнах домов, и даже хуже - меня и не должно было там быть, мне и в лицо-то его смотреть не полагалось - разве что на правую руку, машинально комкающую кусочек тонкого целлофана.
И мучительно не хватало дыхания.
Ах да, это просто грипп - вспомнила я. И проснулась.
kizune: (Default)
Снился человек, которого я никак не могу забыть. Постаревший, так что в лице его странно проступило сходство с моим давним навязчивым и нелепым приятелем, он стоял на какой-то московской привокзальной улице, солнце светило ярко и пыльно, тонкие струйки людского потока обтекали его, а он стоял с свежераспечатанной пачкой "Мальборо" в руках, растерянно, не видя, куда бросить целлофан и фольгу. Но не отсутствие в обозримой близи урны было причиной его растерянности: казалось, он мучительно пытается понять, зачем он тут - не на улице, не в Москве, а вообще в этом мире, словно нёс нечто, но в какой-то момент просто разжал свыкшиеся с весом руки, неизвестно, когда, неизвестно, где, и возвращаться по своим следам и искать уже поздно.
У меня были для него слова - нечто большее, чем "я всё ещё помню тебя", - но меня-то не было в этом сне - ни в толпе, ни в небе, ни в тусклых окнах домов, и даже хуже - меня и не должно было там быть, мне и в лицо-то его смотреть не полагалось - разве что на правую руку, машинально комкающую кусочек тонкого целлофана.
И мучительно не хватало дыхания.
Ах да, это просто грипп - вспомнила я. И проснулась.
kizune: (ню)
Спала три часа – разбудили мартовские коты и дождь за окном (почему все нормальные люди отлично спят в дождь?!). А жаль: снился дивный, красочный и многофигурный сон, правда, слишком сентиментальный, зато со сложной системой взаимоотношений и несомненным латиноамериканским оттенком. Во всяком случае, мой во-сне-возлюбленный, брошенный, бросивший, спившийся, выкарабкавшийся, неудачник, сумасшедший, охотник, философ и владелец не то чайной, не то матэшницы одновременно, обладал совершенно инкскими чертами лица при огромном росте и носил яркие жёлто-коричневые одежды с затейливым узором. Правда, «стетсон» ему на голову сон выдернул явно из совершенно иной реальности. И у нас как раз намечалось бурное свидание – тайком от моего интеллектуального невротика-мужа. А тут – дождь и коты. Обидно, право слово!
kizune: (ню)
Спала три часа – разбудили мартовские коты и дождь за окном (почему все нормальные люди отлично спят в дождь?!). А жаль: снился дивный, красочный и многофигурный сон, правда, слишком сентиментальный, зато со сложной системой взаимоотношений и несомненным латиноамериканским оттенком. Во всяком случае, мой во-сне-возлюбленный, брошенный, бросивший, спившийся, выкарабкавшийся, неудачник, сумасшедший, охотник, философ и владелец не то чайной, не то матэшницы одновременно, обладал совершенно инкскими чертами лица при огромном росте и носил яркие жёлто-коричневые одежды с затейливым узором. Правда, «стетсон» ему на голову сон выдернул явно из совершенно иной реальности. И у нас как раз намечалось бурное свидание – тайком от моего интеллектуального невротика-мужа. А тут – дождь и коты. Обидно, право слово!
kizune: (Default)
Да! Я же про сон хотела написать.
Снилось мне, будто бы мы с Мурмель работаем на каком-то не то корабле, не то даже и космическом корабле. Младшим техническим персоналом. Впрочем, означенное судно пока что на приколе, и из него вполне можно выходить погулять-покурить-посплетничать на свежий воздух. Чем мы, собственно, и занимаемся без зазрения совести, поскольку в руководстве там какие-то интриги, летят головы, происходят кадровые перестановки, словом, жизнь серпентария в апогее.
А на улице - тепло, серо, слякотно и свежий ветерок, да и не улица это вовсе, а обширный двор, скрытый подтаявшим ноздреватым снегом, и по этому снегу гуляют животные невиданной красы какие-то звери действительно гуляют, поскольку разнообразие и величина следов вызывают моё живейшее любопытство. Какой-то из отпечатков я, неведомо почему, классифицирую, как след дронта, после чего мы с Мурмель затеваем живейшую дискуссию о том, способен ли мутировать в дронта обычный сизарь - потому что голубь ведь, точно голубь, только здоровенный, я где-то об этом читала.
Но тут взвывает отвратительная сиплая сирена, которая орёт с перерывами, как гневный слон, и начинаются злобно-фрейдистские вертикальные узкие железные лесенки и люки, которые норовят запереть с обратной стороны, а по вылезании из оных люков выясняется, что до рабочего места ещё предстоит добираться на каком-то аналоге подземного трамвайчика (не путать с метро!) Причём сей недружественный агрегат платный, и чтобы он открыл двери, нужно сунуть в щель кассы, расположенной снаружи, какое-то количество монет. Ни у меня, ни у Мурмель мелочи нет, но тут откуда-то возникает мой брат Санки, красивый и стройный в форме офицерского состава и кормит жадный агрегат монетками, а тот сыто отплёвывается (касса переполнена) разнообразными купюрами.
Перед пробуждением я вижу себя с российской банкнотой достоинством в 320 рублей в руках и растерянно спрашиваю:
- А что, такие бывают?
- Бывают, всё бывает, - торопливо шепчут мне сзади, - фиг ты найдёшь то, чего бы не было...
kizune: (Default)
Да! Я же про сон хотела написать.
Снилось мне, будто бы мы с Мурмель работаем на каком-то не то корабле, не то даже и космическом корабле. Младшим техническим персоналом. Впрочем, означенное судно пока что на приколе, и из него вполне можно выходить погулять-покурить-посплетничать на свежий воздух. Чем мы, собственно, и занимаемся без зазрения совести, поскольку в руководстве там какие-то интриги, летят головы, происходят кадровые перестановки, словом, жизнь серпентария в апогее.
А на улице - тепло, серо, слякотно и свежий ветерок, да и не улица это вовсе, а обширный двор, скрытый подтаявшим ноздреватым снегом, и по этому снегу гуляют животные невиданной красы какие-то звери действительно гуляют, поскольку разнообразие и величина следов вызывают моё живейшее любопытство. Какой-то из отпечатков я, неведомо почему, классифицирую, как след дронта, после чего мы с Мурмель затеваем живейшую дискуссию о том, способен ли мутировать в дронта обычный сизарь - потому что голубь ведь, точно голубь, только здоровенный, я где-то об этом читала.
Но тут взвывает отвратительная сиплая сирена, которая орёт с перерывами, как гневный слон, и начинаются злобно-фрейдистские вертикальные узкие железные лесенки и люки, которые норовят запереть с обратной стороны, а по вылезании из оных люков выясняется, что до рабочего места ещё предстоит добираться на каком-то аналоге подземного трамвайчика (не путать с метро!) Причём сей недружественный агрегат платный, и чтобы он открыл двери, нужно сунуть в щель кассы, расположенной снаружи, какое-то количество монет. Ни у меня, ни у Мурмель мелочи нет, но тут откуда-то возникает мой брат Санки, красивый и стройный в форме офицерского состава и кормит жадный агрегат монетками, а тот сыто отплёвывается (касса переполнена) разнообразными купюрами.
Перед пробуждением я вижу себя с российской банкнотой достоинством в 320 рублей в руках и растерянно спрашиваю:
- А что, такие бывают?
- Бывают, всё бывает, - торопливо шепчут мне сзади, - фиг ты найдёшь то, чего бы не было...
kizune: (Default)
Снился незнакомый город под снегом, и человек, державший меня за руку, сказал:
- Нью-Йорк.
- Какой же Нью-Йорк? - удивилась я, - Когда так пусто.
А стояли мы в парке: дорожки, деревья, вечнозелено просвечивающие сквозь белые шапки, скамейки...
- А разве ты пошла бы гулять в парк в такую погоду? - спросил спутник.
- Но я же пошла!

А лица не видела, что-то всё время мешало повернуться, помню только голос и тепло руки без перчатки.

Только что прочла, что в Нью-Йорке и впрямь снег. Признавайтесь, кто водил меня на прогулку? :)
kizune: (Default)
Снился незнакомый город под снегом, и человек, державший меня за руку, сказал:
- Нью-Йорк.
- Какой же Нью-Йорк? - удивилась я, - Когда так пусто.
А стояли мы в парке: дорожки, деревья, вечнозелено просвечивающие сквозь белые шапки, скамейки...
- А разве ты пошла бы гулять в парк в такую погоду? - спросил спутник.
- Но я же пошла!

А лица не видела, что-то всё время мешало повернуться, помню только голос и тепло руки без перчатки.

Только что прочла, что в Нью-Йорке и впрямь снег. Признавайтесь, кто водил меня на прогулку? :)
kizune: (Default)
Всё думала: писать или нет...

Снилось, что я стою на самом краю плоской крыши. Крыша самая обычная: бетонная, серая, антенна-тарелка торчит как-то криво. И высоко - не меньше 15 этажей. Стою и пою какую-то (неизвестную мне наяву) песню с рефреном:
"Держи меня, кто-то, держи меня, кто-нибудь,
Я, кажется, скоро взлечу!"
И, в общем, ясно, что я собираюсь прыгать. Но не прыгаю, потому что замечаю, что на крыше иполным-полно жёлтых листьев - притом, что верхушки деревьев много, много ниже. "Это что же, они прямо с неба падают?" - спрашиваю я саму себя... и, конечно, просыпаюсь, поскольку не верю в райский сад...
kizune: (Default)
Всё думала: писать или нет...

Снилось, что я стою на самом краю плоской крыши. Крыша самая обычная: бетонная, серая, антенна-тарелка торчит как-то криво. И высоко - не меньше 15 этажей. Стою и пою какую-то (неизвестную мне наяву) песню с рефреном:
"Держи меня, кто-то, держи меня, кто-нибудь,
Я, кажется, скоро взлечу!"
И, в общем, ясно, что я собираюсь прыгать. Но не прыгаю, потому что замечаю, что на крыше иполным-полно жёлтых листьев - притом, что верхушки деревьев много, много ниже. "Это что же, они прямо с неба падают?" - спрашиваю я саму себя... и, конечно, просыпаюсь, поскольку не верю в райский сад...
kizune: (Default)
С Международным днём музыки всех, кто!

А мне сегодня снился мир, где музыка каким-то особым культурным феноменом не являлась. Её и искусством-то назвать язык не поворачивался.
Нет, вовсе не мир глухих. Просто так уж у них там исторически сложилось, что особых эмоций звуки у людей не вызывали. У нас-то в первобытные времена как было: хищник рычит - опасность, гром гремит - опасность, камни грохочут - опасность, а, скажем, птицы поют - наоборот, всё спокойно, можно жить пока. А у них там любая угроза была практически бесшумна: звери молчаливы, гроз нет, вместо лавин - оползни и болота... Так что эмоции в этом мире не со звуком, а с запахом связывались. Даже в разговоре: слова, как положено, несут информацию, а вот интонаций нет, вместо них - запах, испускаемый собеседником. Поэтому, кстати, они телевидение так и не изобрели, да и радио в нашем понимании у них не было - так, средство связи, причём скорее служебное, чем личное. А вот театр был, да. Особо запашистые люди в актёры шли: распустить свои ферромоны на зал в триста человек - это, знаете ли, не всякий сумеет.
Ну, понятно: ароматические симфонии, смежное искусство - кулинария, куча направлений в них - от попсы до классики и модерна...
А музыка? Что - музыка? Ну, простенькое "умца-умца" многие напевают, чтобы звук собственных шагов заглушить. Он у них там, знаете, неприличным считается. Как у нас - запах тела...

Profile

kizune: (Default)
kizune

February 2017

S M T W T F S
   123 4
567891011
12131415161718
19202122232425
262728    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated 22/09/2017 06:14 am
Powered by Dreamwidth Studios